Густая живая изгородь изгибалась на северо-восток и незаметно исчезала в буйно разросшихся сорняках, усыпанных желтыми цветами, и высокой траве. Рейф поднял глаза. Взглядом обвел пологий склон и уперся в парадную дверь дома своего поместья. Улыбка сползла у него с лица.

— Разрази меня гром! — выругался он. — Черт бы вас всех побрал!

С коня он соскочил как во сне, не в силах оторвать взгляда от жуткой развалюхи.

Западное крыло дома, по всей видимости, просто-напросто обвалилось, и теперь остатки стропил и чудом устоявшая стена печально торчали на фоне неба, подобно отбеленным временем ребрам громадного кита, давным-давно выброшенного на берег. Разломанные ставни беспорядочно громоздились под выщербленными, с осыпавшейся побелкой, стенами, а в зиявшие пустыми проемами окна виднелись торчавшие под немыслимыми углами остатки кровли. Битое стекло, куски штукатурки, деревянные обломки, разбитые кирпичи и раскуроченная кровельная дранка устилали то, что некогда могло быть прелестным садиком.

— Великий Боже! — пробормотал Рейф, осторожно ведя за собой коня по лабиринту среди руин. В Бельгии ему приходилось брать штурмом укрепления, а усадьба Фортон-Холл выглядела так, как будто в нее долго и упорно палили Прямой наводкой из пушек.

Рейф забросил поводья на спину жеребца и движением руки приказал коню остановиться. Битое стекло захрустело под сапогами, когда он направился вверх по низким каменным ступеням. Из двух половинок парадной двери лишь одна висела на бронзовых петлях, а вторую кто-то приколотил к косяку при помощи пары криво перекрещенных досок. Когда Рейф осторожно толкнул створку, дверь громко заскребла по полу и с режущим слух скрипом, наконец, распахнулась. Рейф переступив через порог. У него над головой испуганно зачирикали воробьи, выпорхнувшие через иззубренную дыру там, где раньше был проход в западное крыло усадьбы.